Густой древостой лесного хозяйства

В бору множество самородного соснового молодняка разных возрастов. Есть там участок сосновых культур. Самые молоденькие стоят отдельными деревцами, не касаясь друг друга. Целый день на них смотрит солнце, прогревая каждую сосенку, и все они растопорщились густыми ветками от самой земли до макушки.

А в другом месте сосенки постарше, повыше, пошире. И так как стоят они близко друг к другу, то они сошлись ветками, сомкнулись.

Теперь солнечные лучи не проникают сквозь густую хвою к нижним веткам и освещают одни только верхушки. И это новое обстоятельство коренным образом изменило условия жизни и дальнейший ход роста сосенок.

До сих пор они росли медленно, а теперь наперегонки кинулись кверху. Каждая тянется верхушкой к свету и словно бы боится отстать от сосенок. Отстать — значит очутиться в темноте и погибнуть без солнечного света. Можете представить, какое жаркое идет соревнование. Стволы становятся высокими, стройными, прямыми, натянутыми, как струны.

Одновременно идет очищение ствола от сучьев. Войдите в сосняк пятнадцати лет. Там внутри даже в ясный солнечный день господствует полутьма. На земле лежит толстый слой пожелтевшей хвои и сухих прутьев. Нижние ветки уже несколько лет не освещаются солнцем, хвоя на них давно не работает, она пожелтела и свалилась. Густой древостой почти усох, часть веток уже лежит на земле, часть еще держится на стволе тоненькими усохшими прутиками. Но недолго им суждено держаться, скоро упадут и они. Происходит освобождение организма от частей, ставших ненужными и отмерших.

На другом участке того же лесничества около станции Раздоры есть участок тридцатипятилетних. Там зеленый потолок подпирают высокие прямые колонны, и нет уже и намека, что эти гладкие столбы деревьев когда-то во все стороны топорщились ветками до самой земли. Усохшие сучья отвалились, их следы исчезли под приростом новой древесины, ежегодно одевающей всю поверхность ствола, словно чехлом.

Эти сосны были посажены густо — полтора метра друг от друга, и теснота способствовала быстрому росту и формированию высоких, прямых, гладких стволов.

И там же, на краю глубокого оврага, в котором прячется речка, есть самородные сосны, выросшие, как лесоводы говорят, «в редком стоянии». Это низкие деревья без прямых стволов, со множеством крупных ветвей. Многие из них имеют кустообразную форму, некоторые уродливы.

Есть, например, одна курьезная сосна, похожая на лиру. На высоте полуметра от земли отходит вправо сук такой же точно толщины, как основной ствол; на полметра выше отделяется влево такой же толстый сук; потом еще сук вправо, еще влево. Их всего семь штук, и они не торчат во все стороны, а почему-то расположены в одной плоскости — вправо и влево. Вначале они отходят от ствола горизонтально, а потом изгибаются вверх и образуют очертания лиры.

Вот такие деревья вырастают на свободе.

Становится понятной мысль о том, что забота о высоком качестве будущего леса «заставляет лесоводов при образовании насаждений создавать густой древостой, чтобы деревца возможно скорее сомкнулись и стали бы обнаруживать взаимное влияние друг на друга. Только при этом условии возможно боковое отенение, благодаря которому деревья не только не разрастаются в сучья, но быстро очищаются от них и растут быстрее в высоту».

Но понятия «теснота» и «простор» изменчивы, они зависят от возраста деревьев.

В самородных лесах, заселяющих вырубки или гари, из упавших на землю семян вырастают десятки тысяч крошечных сосенок. Вначале им достаточно просторно, а потом, как подрастут, становится тесно, не хватает для всех места, и часть сосенок неминуемо должна погибнуть. Происходит естественное самоизреживание леса.

К двадцати годам на гектаре остается пять тысяч штук. А деревья продолжают расти, все больше и больше требуется места для корней и крон каждой сосны, поэтому отмирание лишних деревьев продолжается, и все больше накапливается сухостоя и упавшего на землю валежника.

К ста годам на гектаре леса остается пятьсот живых деревьев. Погибают, конечно, слабейшие; выживают сильнейшие. Но борьба за место под солнцем отнимает силы и у выживающих экземпляров.

Так бывает в таежных лесах, растущих без присмотра, без вмешательства человека, без ухода.

Лесовод, выращивающий культурный лес, ведет его по тому же пути, указанному самой природой, но ведет ускоренно и облегченно. Он держит древостой в разумной и полезной для роста густоте, но не допускает, чтобы густота стала чрезмерной, изнурительной и гибельной. Поэтому приходится периодически изреживать густой древостой, вырубая лишние деревья. Такие изреживания называются рубками ухода.

Отбор деревьев в рубку требует от лесовода умения и вдумчивости. В группе рядом стоящих деревьев надо верно наметить, какие экземпляры наиболее перспективны для дальнейшего роста, какие мешают им расти, какие помогают. Неверный выбор принесет не пользу, а вред. Рубки ухода улучшают условия существования оставшихся деревьев, ускоряют их рост, улучшают качество.

Кто занимался огородничеством, тот знает, что морковь, репу и свеклу надо сеять густо, а потом по мере роста периодически изреживать, иначе урожая не получишь. В начале лета приходится выдергивать морковки да свеколки и выбрасывать, потому что слишком они мелки и никуда еще не годятся. А при следующих прореживаниях, когда они становятся по-крупнее, их уже кладут в суп.

То же самое делается и при выращивании леса. И точно так же вырубаемые деревья пускаются в дело, хоть и мелки они, как недозревшие морковки.

У нас распространены неверные взгляды на лесное хозяйство, сплошь и рядом наша общественность считает рубки ухода «истреблением леса». А на самом-то деле они необходимы, но, к сожалению, не везде их ведут, а в старые годы и совсем не вели; из-за этого много леса было испорчено.

Особенно необходимы рубки ухода в смешанных хвойно-лиственных молодняках, если на одной и той же площади вырастает вперемежку молодняк разных пород и одна порода, растущая быстрее, глушит другую.

Мне рассказывали о многих случаях, когда на вырубках появлялись хорошие самородные всходы сосны и дуба; но на тех же площадях самовольно поселялась осина, росла быстрее, накрывала своим пологом ценные молодняки, погружала их в тень, превращала в густой древостой сосну и дуб, тем самым губя недостатком солнечного света.

Надо было осину своевременно вырубить, как говорят лесоводы, «осветлить» молодняки ценных пород, но не все успевали это делать. В итоге боры и дубравы превращались в осинники только потому, что не вели рубок ухода.

Вообще при разумном вмешательстве человека лес растет лучше, чем в диком состоянии. Ростом деревьев конечно же надо управлять.

Кстати, расскажу про ошибку измайловских лесников. Они хотели создать красивый смешанный древостой и на одном участке оголившегося пустыря сажали вместе рядочками березу, ясень, клен и липу. Посадка велась густая, не как в парке, а как в лесу. Да к тому же не надеялись, что уцелеют все посаженные деревца: уж очень нахально публика лезла через проломы в заборах, и потому сажали с избытком.

Вначале все деревца имели одинаковую высоту, а потом береза быстро пошла в рост, обогнала ясень, клен и липу, накрыла их своими сомкнувшимися ветками, погрузила в тьму и погубила — получился чистый березовый древостой. Лесок в общем-то неплохой, но для парка важнее было вырастить душистую липу и красивый клен с листьями в форме пятиконечной звезды. Да и жаль лишнего затраченного труда.

В лесоводстве надо предвидеть будущее, заглядывать на полсотни лет вперед. Когда этого не делают, выходят ошибки. К счастью, на других участках ошибок не было, там выращиваются разнообразные сочетания древесных пород без помех друг для друга.

Надо еще сказать, что мы предъявляем разные требования к деревьям парковым и лесным.

  • В лесу ценятся высокие деревья, выросшие в тесноте, с прямыми стволами без сучьев, чтобы можно было получить от них много хорошей бессучковой древесины, годной для строительства и разных столярных изделий.
  • А для парка хороши деревья со множеством ветвей и листьев, а какие у них стволы, прямые или кривые, не важно.

Хочется сказать о предвидении будущего. Лес постоянно растет и постоянно изменяется. В природе нет остановившихся явлений, вокруг нас всегда текут процессы. Понять эти процессы можно только путем длительных наблюдений.

Известна история других лесов: Тульских засек, Теллермановского, Шипова и Савальского лесов в Воронежской области, Бузулукского бора на границе Нижегородской и Оренбургской областей, Боярского леса под Киевом, Велико-Анадольского леса в Донецкой области и многих других.

В 90-х годах прошлого века К. Ф. Тюрмер, посадивший много лесов в имениях Уварова, написал книгу о своей полувековой работе. А теперь мы сами видим посаженные Тюрмером леса. Стало быть, их история тоже известна за столетие.

Не меньшую роль играют длительные наблюдения над самыми обыкновенными и ничем не примечательными лесами. С. В. Алексеев полвека проработал в Обозерском лесничестве Архангельской области. Лесоводу Н. А. Юрре приводилось возвращаться через сорок лет на место прежней своей работы и видеть, что там получилось.

Ученые не ограничиваются пассивным созерцанием, они всегда проводили эксперименты. Такими путями наука накопила точные знания, позволяющие заглядывать вперед и применять целесообразные приемы лесного хозяйства.

Я со своими близкими несколько лет провела в прогулках по близлежащим лесам. Нам случалось наталкиваться на интересные явления и обсуждать их. А потом, попадая на новое место, я начала спрашивать:

— Как вы думаете? Что здесь было прежде? Что будет дальше?

Меня радовали верные ответы — значит, понять законы роста леса не так уж трудно.

Войдешь в лес — какая там благодать: зелено, весело! Листочки шелестят, птички посвистывают. Даже в бурю в недрах леса господствует покой, только густой древостой качается свои верхушки, словно деревья учтиво раскланиваются друг с другом — вот как в лесу всё тихо, мирно да вежливо.

Но за этим внешним покоем кроется глухая борьба древесных пород за место под солнцем на земной поверхности, за свет, за жизнь. Так замедлен ход борьбы, что ее развертывание малозаметно нашему глазу, и только через десятки лет, а иной раз через столетие выявляются результаты.

Потребности разных деревьев в свете различны. Наиболее светолюбивы лиственница, сосна, береза, осина. Менее требовательна к свету липа. Теневыносливы ель и клен.

В заречной части лесопарка в давнее время рос сосновый бор. Позже под полог сосен подселились липа и клен. Сколько сосны ни разбрасывали свои семена, сквозь густую хвою тени трехъярусного леса не выросла ни одна светолюбивая молоденькая сосенка: для них мало света. Теперь все старые сосны умерли, осталась липа с густым кленовым подлеском.

Под полог осины подселяется теневыносливая ель. Светолюбивая осина не может оставить семенного потомства под пологом ели. Со временем она отмирает, ель остается, осиновый лес превращается в еловый. Так происходят смены разных древесных пород на одном и том же месте.

Поставь свою оценку статье
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд6 звезд7 звезд8 звезд9 звезд10 звезд
Загрузка...
Этот блог читают многие люди, кто любит природу читай и ты
Этот блог читают многие люди, кто любит природу читай и ты
Оставить комментарий
:p :-p 8) 8-) :lol: =( :( :-( :8 ;) ;-) :(( :o: :smile1: :smile2: :smile3: :smile4: :smile5:
Друзья блогеры! Не советую копировать контент, бесполезно, поисковый робот моментально отследит и заблокирует ваш сайт. Спасибо за понимание!